Война и жизнь

Вторая Карабахская война
27 сентября 2020 г. началась война
9 ноября 2020 г. война завершилась
Многоточие

       Много говорится о том, что в прошлое воскресенье мы уснули в мире, а проснулись в войне. Это не так — создаём ли себе приватный мир, частное благо или личную идею, мы живем в этой войне, рождаемся и умираем в ней. Она навязана нам давно, и мы в ней в разные периоды истории то лакомый кусок, то форпост христианства, то разменная монета. Мы передаём эту войну в наследство нашим детям, вместе с квартирами, фамилиями и фамильными кольцами. Конечно, никто не хочет войны — ни в дар принять, ни передарить. Но того, кто захотел бы нести тяжкое бремя ответственности за то, чтобы эта война остановилась, прекратилась, умерла под его ногами или вместе с ним, за прошедшие десятилетия не нашлось. И речь здесь не столь о единичной персоне, сколь о поколении. Как жить и как умереть зная, что после тебя твои дети, внуки, которых сажал на колени, убаюкивал сказками, в одно из воскресений проснутся от звуков канонады, мирно почить, глотнув последней в жизни воды из заботливых рук, зная, что в шкафу между одежд припрятал для правнука шинель-невидимку — до поры, до первого выстрела?.. С нами это случилось. Пусть же не случится с ними. 
       Это не упрёк отцам и дедам. Нет. Это требование к себе. Ведь и сегодня, как вчера, найдётся или придумается с десяток доводов и резонов, убаюкивающих личную ответственность, и будет невообразимо трудно принять решение, забыть лукавую пословицу о том, что худой мир лучше доброй ссоры. Исповедующий религию худого мира, не умеет любить, не умеет верить, не умеет жить. Потому как нет жизни в худе и не может в нём быть любви. 
       Разве мы не видим, что затяжная война год за годом истощает нашу страну, ее ресурсы — природные, человеческие, экономические, духовные. Мы, столетиями дающие миру ученых и спортсменов, художников и полководцев, видим ли, как истончился под нашими ногами ковер нашей — армянской — цивилизации? Мы свели все к торговле, но и здесь старательно не замечаем, что Великий шёлковый путь пролегает где угодно, но далеко от нас. 
       Нас приучали жить с оглядкой на авторитет силы, приоритетность чужих и чуждых нам интересов, мы жили, парализованные надеждой и ожиданием сторонней помощи и одобрения. Но знаете что, в малом семени больше силы, чем её у раскидистого дуба. В нём воля к жизни во сто крат сильней, и это ему, семечку, обязана крона своей пышной листвой.

       Мы и есть это семя. 
       Мы есть дух и воля.    
       И любовь.

       Мы хотим жить. 
       Но должны будем умереть — в этой войне или в старости. 

       Мы ничего не задолжали нашим предкам, но должны нашим потомкам. 
       Мы должны им страну, мир и жизнь.

 

Ереван
29 сентября 2020 г.

 

       Д Е Д 

       В воскресенье 27-го вечером пришли проведать нашего дедушку — просто побыть вместе, послушать, что он скажет, вместе посмотреть новости, поговорить о войне и о мире.
       Говорим о мелочах. О том, что масло в его авто протекает, что  третьего дня сам приладил деталь и починил сливной бачок в уборной, «и не придумывайте менять унитаз — он столько легендарных «тылов» видел». Потом ещё о том, что вчера обыграл в нарды ворчливого старика из компании завсегдатаев парка, где сам ежедневно совершает моцион.
       На столе мёд очищенные грецкие орехи — сидим, чистим тонкую шелковистую шкурку, во рту йодо-молочный вкус. 

       — Ходил сегодня в военкомат… Не взяли… Не спрашивайте — просто помочь хотел. Парень один, такой хороший, подробно рассказал, как сейчас там и что…

       Сидит, перекатывает между пальцев жёлтую ореховую шкурку. Осанка, плечи, голубые глаза. И улыбается — застенчиво, совсем по-мальчишески.
       Деду 88. Две вертикальных бесконечности…

Ереван
30 сентября 2020 г.


       Л И Н И Я  Ф Р О Н Т А  —  Л И Н И Я  Ж И З Н И

       Шесть дней творил Бог землю. На шестой день создал скот, зверей и гадов. В тот же день сотворил Он человека.
       Шестой день продолжается война. Кто-то остается человеком, кто-то шипит гадом, кто-то соглашается скотом идти на заклание. 
       Мы, уставшие рассказывать, кто мы и сколь долго украшаем землю, в час испытания забываем себя, но помним о божественном. 
       Когда нелюдь воинствует и лукавит, когда сосед оказался не друг, а друг — «не друг, и не враг, а — так», мы провожаем отцов и сыновей и молимся об их возвращении. Мы предаём земле своих солдат и хороним вражеских, которые, павши, оказались не нужны призвавшим их — но такова наша вера, попрать которую они идут на нас из века в век. 

       Нужно твёрдо знать, что и один в поле воин. Что именно один в поле и воин — когда лицом к лицу с войной, и в одно мгновение понимаешь, что должен заслонить собой многих или одного единственного. И именно в этот миг ты перестаёшь быть единицей — ты множество, ты прошлое и будущее, воплощённые в кратком промежутке настоящего.               
       Сегодня больше нет разделения «фронт — тыл» — линия фронта пролегает через сердце каждого из нас. В окопе ли, в убежище, в офисе или по дороге домой — каждый из нас на передовой. С оружием ли в руках или с хлебом, пальцами на клавишах рояля или на клавиатуре ноутбука — мы защищаем мир и свободу, веру и землю. И жизнь.

       Нужно возделывать землю, сажать деревья, поливать цветы, петь песни, рожать детей, целовать их каждое утро, по вечерам рассказывать им смешное, грустное и самое главное. На армянском. И на любом наречии, в котором есть слова «родина», «любовь», «свобода», «жизнь».
       Время воевать. 
       И время жить. 

Ереван
1 октября 2020 г.

   
       Д О Р О Г И Е  Н Е А Р М Я Н Е  И  Н Е Д О Р О Г И Е  А Р М Я Н Е

       В это непростое время нам бесконечно тревожно за вас. 

       Уже целую неделю своими призывами, хроникой и бесконечными сводками о боевых действиях мы непростительно больно раним ваши нежные души и портим аппетит. Нарушая суверенные границы вашего комфорта, мы, кажется, совсем забыли о добрососедстве и союзничестве, о вашем праве на мирный сон и лучезарное утро. 
        Мало того, многих из вас, кто всем сердцем стремился в очередной или в первый раз посетить Армению этой осенью, насладиться пышностью красок и сочностью вкусов и живительностью застольных тостов, мы под видом карантина и незначительных боестолкновений местного значения негостеприимно лишили возможности гастротуризма и фотоохоты, лишив вас целого калейдоскопа эмоций и поправ таким образом ваше потребительское право.
       Мы глубоко сознаём, сколь нечутки мы оказались. Ведь там, где вы есть, до цивилизационной войны как от Куры до нашего дома. Нам легко говорить, мы среди своих, но задумывались ли мы, каково вам там, где вы есть? где денно и нощно по минному полю ступаете за мечтой о благополучии и приязни? А мы вам докучаем, позабыв, что вам в вашей личной изоляции крайне сложно говорить правду, действовать по совести и открыто смотреть в завтрашний день.
       А он непременно наступит.
       Мы сейчас как раз работаем над тем, чтобы это был день мира и радости, день победы!
       Мы рассылаем письма и петиции, наши дети, когда выходят из бомбоубежищ и подвалов, поливают цветы и собирают покрышки, художники рисуют картины, на которых много жизнеутверждающего карминного красного, журналисты, не жалея себя, добывают кадры, которые, когда наступит завтра, вы наперебой будете постить и даже сможете прифотошопить себя, например, в камуфляже.
       Очень может быть, что завтра у нас для вас будет море — ведь должны же мы как-то возместить тот моральный ущерб и те неудобства, которые сегодня доставляем вам. Посему, покупайте загодя — уже сегодня — купальные костюмы.
       И уж точно мы в числе прочего сосредоточим своё внимание на строительстве страусиных ферм и разведении этой благородной птицы. Она, конечно, не летает, но у неё быстрые ноги, дивные перья и большие яйца — всё для вас. 

       Мы есть. И мы здесь.
       Пребывайте в безмятежности, и да хранят вас ваши божества. 

       Полные оптимизма и решимости жить и здравствовать,
       Мы.

Ереван
2 октября 2020 г.

       

       М Ы  Н Е  О Б Е С П О К О Е Н Ы  —  М Ы  В Ы Н У Ж Д Е Н Ы  С Р А Ж А Т Ь С Я  

       Считается, что страх это хорошо, это защитный инстинкт, обеспечивающий выживание, а бесстрашие не рационально с точки зрения сохранения вида.
       Мы живём по всем канонам вида, и в то же время несколько иначе. Видимо, потому и живём всё ещё, что думаем и чувствуем иначе.
       Мы, конечно же, не терминаторы. Отправляешь ребёнка в школу впервые одного, везёшь на «скорой» отца в больницу — страшно. Смотришь хронику об узниках Освенцима, читаешь о дороге на Дейр-эз-Зор — содрогаешься. Кто-то любит побояться под хоррор.
        Мы обычные люди, со страхами, заблуждениями, надеждами. Но вот что характерно: наш страх скорее можно определить в категорию условно бытового, а перед лицом глобальной угрозы, войны, как сейчас, что-то такое с нами происходит — физическая часть нас, определяющая наши желания, привычки, нужды, словно бы растворяется, попутно нивелируя наше эго, и разрастаются, проступают за пределы нашей человеческой конструкции душа и дух. И наше прихотливое тело начинает функционировать, следуя иной, необъяснимой высшей логике. 

       Мы не воинствующее племя — мы народ, заточенный на жизнь и мир. И именно поэтому мы так решительны и беззаветны, когда приходит время встать на защиту.
       Сейчас, нашему миру и нашей жизни угрожают. Мы называем эту войну цивилизационной вовсе не потому, что хотим тем самым заручиться союзничеством и подмогой — нынешние войны ведутся не между странами, а между культурами, а исламский экстремизм — величайшая угроза миру во всем мире.
       Ожидание не подоспевшей помощи всегда делает нас слабыми, ломает волю, ведёт к поражению. По закону жанра Красная Армия и техасские рейнджеры «подоспевают» аккурат в тот момент, когда вражеская пуля уже настигла главного героя — любители советского и мирового кино хорошо это знают. Мы это усвоили за время своего существования.
       Конечно, мы с благодарностью примем дружескую руку и обопремся плечом к плечу, во имя справедливой победы бросим клич о помощи. Речь лишь о том, что пока мы верим в себя, пока сознаём нашу коллективную ответственность как личную, пока не рассеиваем внимание, высматривая по сторонам «неотложку», пока гордыня не заслонила гордость и достоинство — мы сильны.  

       И мы отстоим своих детей, ту землю, которую они будут возделывать и небо над этой землёй. Это не «территория» — это наша Земля Обетованная. И пусть в этом поединке у нас будут союзники. Не «обеспокоенные», не «озабоченные» и «толерантные», не приглашающие на жидкий чай за круглый стол, но принципиальные и надёжные, на поле брани, которую нам навязали.
       Нам нужны не лавры побед — нужны наши золотящиеся колосья, виноградные гроздья, горы и города, храмы и дети, радость и мир.


Ереван

4 октября 2020 г

* * *
Война. Девятый день.
Смерть бродит вдоль границы: то пляшет на камнях, то свищет промеж скал.
То ляжет прикорнуть между развалин дома. Затихнет. Спит.
И снится Смерти жизнь. 

 

Ереван
5 октября 2020 г.

       
       И  Т Ы  С А Д И Ш Ь С Я  В  С В О Й  Т А Н К . . .       


       Давно живу, много путешествую, и уж не счесть, сколько раз за это время предлагали-приглашали на отдых в Турцию, расписывая все пейзажные и all inclusive-а прелести, уговаривали личным патриотическим маршем пройти по земле некогда Великой Армении, воочию увидеть уцелевшие наши храмы… Поначалу робко объясняла, что никогда не люблю олинклюзива, потом,  что не могу, не смогу, что так вот и так и тому подобное. В какой-то из разов, отчаявшись объяснить, выпалила, как из дула — «только на танке и с флагом». С тех пор так «односложно» и отвечаю. Предложений с годами всё меньше — кто махнул рукой, усвоил мою «мантру», кто сам перестал ездить. 

       Всего дважды случилось оказаться на той земле, «по касательной»: в 2009-м средиземноморский круизный лайнер пришвартовался в порту некогда славного греческого города Эфес, и во второй раз, когда транзитный рейс летел с остановкой в стамбульском аэропорту. Из-за перегруженности  аэропорта «земля» не давала посадки, и самолет кружил над Стамбулом сорок минут. Было около четырёх часов дня. Окно иллюминатора «транслировало» городские виды: клонящееся к закату майское солнце нежно ласкало кроны кипарисов, ладные крыши домов сплетались в восточный узор, центром которого высилась величайшая жемчужина христианского мира — Айя София… Я задыхалась. Так, как на протяжении этих сорока минут между землёй и небом, я не рыдала никогда раньше и ни разу позже — ни прощаясь с отцом, ни оплакивая брата (оба этих раза и много раз до и после выбирала «быть сильной» — для мамы, для детей или для самой себя). Плакала беззвучно. Не было мыслей, не было перед глазами черно-белых архивных кадров столетней давности. Никакого страха или экзальтации. Ничего не было. Только развалины взорвавшейся где-то глубоко внутри плотины. Сын не задавал вопросов, просто крепко сжимал мою руку. Сейчас думаю, что в этом жесте было много большее, чем мы оба могли тогда догадываться, — в тот момент наши руки образовали крепкий мост из поколения в поколение, от прошлого к будущему.                    Мне претит любое обобщение в отношении целых народов. Да, история одних народов изобилует эпизодами варварства и бесчеловечности, других — их вкладом в мировую культуру. И часто в каждом отдельном случае (народе, истории) одно не исключает другого. Но я всегда верю в человека, в его разум, в «по образу и подобию», в его созидательную природу. Верю до последней возможности.              
       Но когда возможности исчерпаны, слёзы выплаканы, а упование тщетно, наступает время говорить пушкам. 

       И ты садишься в свой танк. 


Ереван
6 октября 2020 г.

       * * *

       …Утро. Смартфон. Ночная лента. Кофе. Новости. Новости. Телевизор. Звонки друзей. Кофе. Новости. Звонки друзьям. Лента. Новости. Сводка. Новости. Новости

[Ш.С.] — В 6:30 утра после очередного ракетно-артиллерийского удара, оставив на поле боя 60 жертв, 27 единиц пораженной, несколько десятков работающей военной техники, остатки трех перегруженных бригад противника начали паническое отступление.

       Первые два дня войны было только оцепенение: как будто ранили в голову, лежишь в канаве обездвиженный, голова работает, но мыслей и действий не производит. Ни страха, ни паники не было — даже после того, как рядом с Ереваном, в Котайке, наши сбили вражеские беспилотники. «Паралич» прошёл на третьи сутки, и всё то, что накоплено было за предыдущие два дня и прошедшие столетия, начало трансформироваться в слова, слова образовали предложения.
       Слова — как люди. У каждого изречённого или записанного слова своя судьба. Они приходят в мир откуда-то свыше, одни пропадают втуне, другие обречены на память, и славу. Третьи — бесславные ублюдки, бастарды, рождённые от кровосмесительной связи беспринципности и эгоизма. 

[Ш.С.] — Ночью противник попробовал продвинуться вперед и укрепиться в южном направлении, не доходя до Джебраила, но армянские ВС нанесли точные ракетно-артиллерийские удары по азербайджанским подразделениям.

       Иногда слова не приходят. И ты начинаешь рисовать— в воображении, на холсте, на песке. 
       Порой не подозреваешь, что там такое в тебе засело и сидит, покуда ты живёшь себе, представляешься оптимистом, вглядываешься в зеркало поймать встречный позитивный взгляд на мир. 
        Этот «постер» сложился сам по себе, в промежутке между сводок. Хороший, но мрачный, отозвался сын. Пишу Кристине: «грамотный»? Да, только шрифт поменять бы. Говорю ей, сделай сама — глаза уже не видят. Сделала. 

[Армия обороны] — Недавно армянские подразделения точными ударами уничтожили крупную базу противника для хранения топлива в южно – восточном направлении.


Ереван
7 октября 2020 г.

 

       Г У М А Н И Т А Р Н О Е   П Е Р Е М И Р И Е 

       Пока мир выражал удовлетворение  в связи с достигнутой договоренностью о гуманитарном перемирии, турецко-азербайджанские силы продолжали бомбить гражданские объекты и мирное население — война не прекращалась ни минуты и продолжается сейчас.
       Излишне говорить о декларировании таким образом Турцией и Азербайджаном своего однозначного отношения к мировому сообществу и гуманитарным инициативам. 
       Да и кто в здравом уме будет ждать от матёрого убийцы прилюдного сбора вещественных доказательств собственного преступления? Станет ли диктатор, бьющийся в истерике сохранения власти, захвативший собственный народ в заложники и рассматривающий его лишь с точки зрения ресурса, лишивший его свободы слова и информации, предъявлять народу и миру фактологию преступления, свою несостоятельность как президента и импотенцию как военачальника? Разумеется, нет. 
       Но пока кто-то в белых манжетах усердно выписывает договоры, протоколы, ноты и прочие жанровые бумажки, где-то бомбят, расстреливают людей, уничтожают следы цивилизации. Пока кто-то делает озабоченный вид и бумажно ратует за мир, Мир все больше погружается во тьму лицемерия, безнравственности, мутных частных интересов, Мир расчеловечивается.
       Пока мир завтракает — мы сражаемся. Пока мир утюжит белые манжеты — мы сражаемся. Пока мир шепчет по кулуарам и настраивает микрофоны — мы сражаемся. Пока мир высчитывает возможные дивиденды и убытки — мы сражаемся.
       Мы победим — ни одному из нас иной мысли не приходит. Цена, которую заплатим, будет слишком велика, мы знаем. Это будут жизни наших солдат, еще вчера студентов и коллег, сестёр и медсестричек, землепашцев и домохозяек… Но такова война. И такова наша преданность этой земле и вере.
       И мы увидим процесс над убийцами, представшими перед Международным трибуналом. 

       Очнись, мир. Ты засыпал и просыпался много раз за историю существования и за нашу, армянскую, историю. Очнись сейчас, прояви волю. Если ты «запланировал мероприятие на завтра», завтра это может оказаться непростительным промедлением — завтра ты можешь стать уже другим и не узнаешь своего отражения. Если, конечно, тебе в очередной раз не подсунут кривое зеркало. 

 

Ереван
11 октября 2020 г.


       М Ы С Л И  Н А  Г Р А Н И Ц Е  М И Р О В

       И снова: мы сражаемся и погибаем за свою землю, национальную идентичность, веру — за право жить.

       Наша земля, которую отстаиваем сегодня, не из разряда материальных ценностей, не заброшенный приусадебный участок, на который позарился сосед, и который можно уступить для сохранения видимости добрососедства — эта земля наш дом.

       Религия никогда не была предметом войн, но всегда служила инструментом.

       Кто бы ни пришёл нам на помощь, у него чёткие личные приоритеты и выгоды.

       Как бы внешне благопристойно ни выглядела эта помощь, внутри это банальная торговля, в том числе и нами.

       Прежде чем кому-то провозглашать себя империей, ему следовало бы определиться с собственной морально-нравственной ориентацией, социально-экономическим статусом, военно-патриотической составляющей и уровнем культуры и образования в собственной стране. 

       Союзники и посредники хотят нам предложить сегодня очередное сомнительное сиюминутное перемирие в обмен на, в лучшем случае, неопределенность и по сути «отложенную жизнь», а в худшем — на медленное, незаметное для ока истории исчезновение страны. 

       Сегодня мы отдаем своих детей войне. Завтра, если примем предлагаемые сейчас условия, войне будут отданы наши внуки и внуки наших внуков. 

       Мир рожает нового Адольфа Гитлера. 

       Сто лет назад мы и о нас так же «телеграфировали» миру, так же с детской наивностью полагались на его справедливость и гуманность. Полтора миллиона нас тогда вырезали.

       Каждое утро просыпаешься уже уставший, в нервном напряжении и с сильной мышечной болью во всём теле и понимаешь, что всю ночь, лёжа в своей кровати,  продолжал держать оборону, бок о бок с ребятами на границе.

       Не расслабляться. 

       Не отвлекаться на ничтожное.

        Не унывать.

        Верить.

        Победить.


Ереван
15 октября 2020 г.


       Ч Е Т Ы Р Е   О Б Е З Ь Я Н Ы

       Спрашиваю себя: зачем и для кого пишешь эти FB-посты, когда лента ежесекундно и без того пополняется сводками, документалистикой, размышлениями, призывами, профессиональной аналитикой?.. Временами беру тайм-аут, молчу, при этом не отрываясь от мониторов и экранов, и сложно зафиксировать и еще сложнее передать чувства, в течении дня с невероятной скоростью сменяющие друг друга. Удивительно, но среди них нет страха, а самое неприятное в этой мешанине чувств не разочарование, не брезгливость, не бессилие, не гнев — это ощущение недостаточности. Недостаточности того, что ты сейчас делаешь. Перечисляешь ли в фонды, собираешь ли по домам одежду для арцахцев, ждёшь ли вместе с сыном-добровольцем звонка из военкомата, набираешь ли медикаментов по аптекам, — тебе всё время кажется, что этого мало. И пока ищешь себе новое применение, время от времени облекаешь в слова всё, что возможно как-то выразить.

       Совсем не знаю, о чём будет этот пост. О том ли, что военнопленных, обёрнутых армянским флагом, с душераздирающим удовольствием на камеру расстреляли азеротурецкие солдаты?       
       Или о том, что азербайджанского военнопленного оперировали армянские врачи?

       Может рассказать о матерях, которые вчера отстояли мирную вахту у глухих ворот ереванской ООН, пытаясь напомнить помпезной организации об армянской нации?
       Или о сонме дующих каждый в свою дуду политологов на просторах медиапространства, где отдельные голоса здравого смысла и профессиональной и человеческой порядочности глохнут, как глохнет крик над обрывом Ниагарского водопада?

       О том, что азеротурецкие варвары периодически бомбят территорию Армении, стремясь расширить границы своего военного похода?
       Про то, что государственный азеротурецкий терроризм отвергает гуманитарное перемирие, присутствие независимых наблюдателей и миротворцев и открыто декларирует свои захватнические аппетиты?

       Может быть рассказать об интернациональной FB-дружбе? Часть её давно друзья по жизни. Одни звонят, пишут, ощутимо и бесценно помогают в меру и без меры. Другие охают-ахают, но ни разу не делятся в своих лентах ни одной, даже самой нейтральной, констатацией о войне. Третьи скоро уж месяц как живут в блаженно-безмолвном параллельном мире, хотя громче всех пили за братство народов. 

       Пока писала, перечисляла и оставляла за скобками десятки фактов, поняла, что на самом деле пишу я о Четырёх Обезьянах. Тех самых, которые придумали разделять и властвовать.

       Эти Четыре Обезьяны создали бога и дьявола и продают — бога задорого, дьявола дешевле.

       Эти Четыре Обезьяны придумали языки и религии — так легче разобщить, стравить и истребить.
       Эти Четыре Обезьяны утыкали мир офисами гуманитарных организаций, кричащих об одном и шепчущих прямо противоположное.
       Эти Четыре Обезьяны создают одновременно болезни и вакцины, мирные лозунги и оружие, церкви и секты — и с одинаковым успехом продают то и другое.
       Эти Четыре Обезьяны всегда греют руки у того костра, который разожгли чужими руками, дружески вложив в эти руки спичечный коробок.
       Эти Четыре Обезьяны из века в век стремятся лишить человека всего человеческого — от образа жизни до образа мыслей. Им ненавистен человек сам по себе, и они мстят человеку за человечность и уничтожают его всеми мыслимыми способами.

       Человек! Человек…
       Встань во весь рост, расправь плечи, найди сердце, вспомни, кто ты есть, реши, для чего ты есть. Пока еще есть у тебя время, пока еще в тебе есть жизнь… 
       Человек!


Ереван
18 октября 2020 г.


       М Ы  Н У Ж Н Ы  Т А М ,  Г Д Е  Н А С  Н Е Т

       Представим на минуту: у человека определенный средний запас энергии. Ежедневно. Часть энергии рассчитана и расходуется на обеспечение жизнедеятельности. Остальная масса ее реализуется по усмотрению — по необходимости, по воле. И по уму. Расходуя энергию на незначительное и праздное, нам не остается достаточно ресурса для реализации целесообразного и масштабного.             
       Например:
       зачем считать (публиковать) поштучно сбитые БПЛА сегодня, если можно «оптом» и завтра (по состоянию на вчера)?
       зачем липнуть ко всем доступным экранам и мониторить подплинтусные ток-шоу, где о войне и о нас с вами говорят исключительно в интонациях футбольных комментаторов?
       зачем блаженно умиляться каждому доброму слову, рассчитанному исключительно на кошку, и расходовать энергию на восторги и пенные споры, в которых победа ничего не стоит и ничего не значит?
       зачем составлять «белые списки» тех, кто «за», и «черные» — кто «против», когда ни те, ни другие не влияют(!) дельно ни на что вообще, а просто действуют по соображениям совести или рейтинга?

       Безусловно, каждый волен расходовать силы по своему усмотрению. Но только не нужно самообманываться: если расходуешь энергию на собачью чушь, ее уже не хватит на «открыть на стук входную дверь» — дверь вышибут, а следом вышибут мозги, так и не  сработавшие превентивно.
       Не нужно возводить в высокий ранг бывших режиссеров, столичных провинциалок и их базарпроп, балуя продолжительным вниманием и апелляцией — забвение больнее бьёт.
       Не нужно обивать высокие пороги, картинно изображая бурную деятельность там, где ее плодов заведомо не ожидается, а под переливчатым хвостом всё равно видно тощий зад.
       Не нужно менять коней на переправе и правительство во время войны.
       Не нужно подстрекать друг друга к междоусобице — нормально сплачиваться в минуту опасности, против общего врага и ради общей победы.
       Сегодня, когда линия огня стремится к окружности, куда более важно определить свой личный фронт и добросовестно действовать на этом фронте. Во благо. Зримое и жизненно необходимое.
       Займемся делом.


Ереван

29 октября 2020 г.


       “Л О Ш А Д Ь Ю   Х О Д И”

       Вчера думала о конях на переправе. Всё так — их не меняют.
       Но объезжают, купают, подковывают, дрессируют, в конце концов. Если, конечно, это не мустанг в далеко-далёкой прерии, а вполне конкретная армянская лошадь, на которую у тебя виды и ожидания.
       А ожидания есть. И это не английские пастбища, где зеленей трава. У нас свой мир, свои традиции, соседи и союзники. И история, уроки которой — уроки на века. Наши ценности несовместимы с чужестранными интересами, и к горам нашим от начала мира причалил лишь один корабль — Ковчег.
       Даже если так случилось, что лошак достался норовистый, необъезженный, вдобавок амбициозный, тянущий морду к стойлу с английскими скаковыми, всё равно всегда есть метод — были б у нас желание с пониманием, да воля со временем.
       Времени мало. Часть его отдана советам и призывам. Часть ушла на надежду и критику. Времени осталось только на требование. И если кони нам достались привередливые, мы — народ — возница, и значит, наш армянский кнут должен стать слаще английского пряника. Тогда и переправу одолеем, и коней сохраним.

       Генерал Лебедь, будучи секретарём совбеза, однажды заметил: «Коней на переправе не меняют, а ослов — можно и нужно менять.»

Ереван
30 октября 2020 г.


       Спросите у мёртвых.

       Спросите с живых.

 

Ереван
10 ноября 2020 г.

Share on facebook